Судовой колокол – рында

IMG_8996-33

Лингвисты до сих пор не достигли единства в происхождении слова «рында», но известно оно русскому народу ещё со средневековых времен. В те дремучие времена существовал забытый ныне глагол – рындать, то есть трясти. Вполне логично: то, что трясли, имело название «рында», хотя прямых доказательств этому до сих пор нет.

 

Из истории судового колокола

В XVII веке всем известный реформатор Петр I отправил в Европу на прохождение морской практики русских моряков, а сам изложил обязанности всех чинов на судах военного флота в «Морском уставе» 1720 года. Согласно этому документу, все команды на судне должны были отдаваться на английском языке. К тому времени европейские морские державы использовали колокола на парусниках.

Команда «Бей в колокол» на языке оригинала звучала как «Ring a bell!» (ринг э бэлл). К сожалению, матросы времен Петра I понимали английский язык хуже, чем старославянский, и поэтому когда звучали команды, они знали, что нужно делать, но не всегда понимали, как это правильно перевести и воспроизвести. Поэтому со временем непонятное «ринг э бэлл» трансформировалось в более понятное «рынду бей». Так и остался этот термин в пользовании моряков. Сам корабельный колокол тоже стали называть «рындой».

Испокон веков люди верили, что звон колокола может помочь пережить напасть и отогнать злых духов. Всем известно применение церковных колоколов во время различных обрядов. Даже во время чумы, не прекращая, били в колокол, чтобы «выгнать хворь». Поскольку моряки – люди чрезвычайно суеверные, они изначально брали на борт судна колокол, чтобы отпугивать злых духов. Считалось, что оглушительный звон рынды способен утихомирить бушующее море и прогнать беснующегося морского дьявола.

Со временем, моряки нашли колоколу более практичное применение и стали использовать его в качестве сигнального средства: в условиях плохой видимости он оповещал о приближении корабля.

Рында стала такой же неотъемлемой частью корабля, как и штурвал. На ней была завязана вся жизнь экипажа судна, ее берегли, как зеницу ока. Колокольный звон служил сигналом общего сбора или тревоги и заменял морякам часы. Матросы по ударам рынды выходили на вахту.

Поскольку для измерения времени использовались песочные часы, называемые склянками, их приходилось переворачивать каждые полчаса. Этим занимался матрос на вахте. Каждый переворот отмечался определенным ударом в колокол. Так и появилась существующая и в наши дни команда «Склянки бить!». Были еще и четырехчасовые склянки, которые делили сутки на 6 частей согласно вахтам. В полдень тремя троекратными ударами отбивали «рынду». С этого момента начинался новый отсчет времени.

Производство корабельных колоколов никогда не ставили на поток — для каждого судна всегда отливали персональный колокол с неповторимым дизайном, который становился душой и сердцем судна. На нем обозначали название парусника и год его постройки. Рынду не меняли, если кораблю давали новое имя. Если же кому-то приходило в голову украсть или по какой-то причине повредить ее, подлеца неминуемо ждала страшная беда.

При отливке рынды использовали специальный «колокольный металл». В его состав в определенной пропорции входили медь, цинк и олово. От соотношения этих металлов зависит и звон колокола — будет он «мягким» или «строгим». Но вот интересная особенность: если добавить в ванну, где плавится металл для отливки, несколько серебряных монет или, скажем, пару золотых колечек, как голос колокола сразу станет мягким и приятным для слуха. Так, при отливке рынды для английского корабля «Малайя» для пущего благозвучия в металл добавили серебряные малайские доллары и даже золотые соверены.

Корабельный колокол всегда являлся визитной карточкой корабля. Он не только сообщал название судна, но еще и передавал некоторую информацию об экипаже. Начищенная до блеска рында указывала на исправную службу моряков. Ответственный матрос должен был «надраить рынду до тысячи солнц». У моряков есть даже шуточная (а, может, и не очень шуточная) поговорка, что «рында должна блестеть, как лысина у боцмана».